Неточные совпадения
С первой молодости он держал себя так, как будто готовился занять то
блестящее место в свете, на которое впоследствии поставила его судьба; поэтому, хотя в его
блестящей и несколько тщеславной жизни, как и во всех других, встречались неудачи, разочарования и огорчения, он ни разу не изменил ни своему всегда спокойному характеру, ни возвышенному образу
мыслей, ни основным правилам религии и нравственности и приобрел общее уважение не столько на основании своего
блестящего положения, сколько на основании своей последовательности и твердости.
Левин молчал, поглядывая на незнакомые ему лица двух товарищей Облонского и в особенности на руку элегантного Гриневича, с такими белыми длинными пальцами, с такими длинными, желтыми, загибавшимися в конце ногтями и такими огромными
блестящими запонками на рубашке, что эти руки, видимо, поглощали всё его внимание и не давали ему свободы
мысли. Облонский тотчас заметил это и улыбнулся.
И при
мысли о том, как это будет, она так показалась жалка самой себе, что слезы выступили ей на глаза, и она не могла продолжать. Она положила
блестящую под лампой кольцами и белизной руку на его рукав.
— У нас есть варварская жадность к
мысли, особенно —
блестящей, это напоминает жадность дикарей к стеклянным бусам, — говорил Туробоев, не взглянув на Лютова, рассматривая пальцы правой руки своей. — Я думаю, что только этим можно объяснить такие курьезы, как вольтерианцев-крепостников, дарвинистов — поповых детей, идеалистов из купечества первой гильдии и марксистов этого же сословия.
Книга —
блестящая, но испорченная обычными недостатками Мережковского — риторикой, идеологическим схематизмом, мутью двоящихся
мыслей, преобладанием словесных сочинений над реальностями.
Покои двухсаженной вышины, оклеенные пестрыми, хоть и сильно загрязненными обоями, бронзовые люстры с подвесными хрусталями, зеркала хоть и тускловатые, но возвышавшиеся чуть не до потолка, триповые, хоть и закопченные занавеси на окнах, золоченые карнизы, расписной потолок — все это непривычному Алексею казалось такою роскошью, таким богатством, что в его голове тотчас же сверкнула
мысль: «Эх, поладить бы мне тогда с покойницей Настей, повести бы дело не как у нас с нею сталось, в таких бы точно хоромах я жил…» Все дивом казалось Алексею: и огромный буфетный шкап у входа, со множеством полок, уставленных бутылками и хрустальными графинами с разноцветными водками, и
блестящие медные тазы по сажени в поперечнике, наполненные кусками льду и трепетавшими еще стерлядями, и множество столиков, покрытых грязноватыми и вечно мокрыми салфетками, вкруг которых чинно восседали за чаем степенные «гости», одетые наполовину в сюртуки, наполовину в разные сибирки, кафтанчики, чупаны и поддевки.
Паратов. Был разговор небольшой. Топорщился тоже, как и человек, петушиться тоже вздумал. Да погоди, дружок, я над тобой, дружок, потешусь. (Ударив себя по лбу.) Ах, какая
мысль блестящая! Ну, Робинзон, тебе предстоит работа трудная, старайся…
В последнюю мою поездку в Москву слухи подтвердились и у меня явилась
мысль, которую я привел
блестящим образом в исполнение.
Часа через три он возвратился с сильной головной болью, приметно расстроенный и утомленный, спросил мятной воды и примочил голову одеколоном; одеколон и мятная вода привели немного в порядок его
мысли, и он один, лежа на диване, то морщился, то чуть не хохотал, — у него в голове шла репетиция всего виденного, от передней начальника губернии, где он очень приятно провел несколько минут с жандармом, двумя купцами первой гильдии и двумя лакеями, которые здоровались и прощались со всеми входящими и выходящими весьма оригинальными приветствиями, говоря: «С прошедшим праздничком», причем они, как гордые британцы, протягивали руку, ту руку, которая имела счастие ежедневно подсаживать генерала в карету, — до гостиной губернского предводителя, в которой почтенный представитель
блестящего NN-ского дворянства уверял, что нельзя нигде так научиться гражданской форме, как в военной службе, что она дает человеку главное; конечно, имея главное, остальное приобрести ничего не значит; потом он признался Бельтову, что он истинный патриот, строит у себя в деревне каменную церковь и терпеть не может эдаких дворян, которые, вместо того чтоб служить в кавалерии и заниматься устройством имения, играют в карты, держат француженок и ездят в Париж, — все это вместе должно было представить нечто вроде колкости Бельтову.
Заснул и дедушка, потерявший вдруг нить своих любимых послеобеденных
мыслей о
блестящем цирковом будущем Сергея.
К тому же он был человеком, скрывавшим от самых близких ему людей свои
мысли и предположения и не допускавшим себя до откровенной с кем-либо беседы. Это происходило, быть может, и от гордости, так как он одному себе обязан был своим положением, но граф не высказывал ее так, как другие. Пошлого чванства в нем не было. Он понимал, что пышность ему не к лицу, а потому вел жизнь домоседа и в будничной своей жизни не гнался за праздничными эффектами. Это был «военный схимник среди
блестящих собраний двора».
Стоявший перед нами арестант был не велик ростом и довольно сухощав; но широкая грудь и чрезвычайное развитие мускулов свидетельствовали о его физической силе Лицо у него было молодое, умное и даже кроткое; высокий лоб и впалые, но еще
блестящие глаза намекали на присутствие
мысли, на возможность прекрасных и благородных движений души; только концы губ были несколько опущены, и это как будто разрушало гармонию целого лица, придавая ему оттенок чувственности и сладострастия.
Как я мог спорить? Как я мог спорить, когда это были (прежде) мои же
мысли — только я никогда не умел одеть их в такую кованую,
блестящую броню. Я молчал…
Я сказал, что дружба моя с Дмитрием открыла мне новый взгляд на жизнь, ее цель и отношения. Сущность этого взгляда состояла в убеждении, что назначение человека есть стремление к нравственному усовершенствованию и что усовершенствование это легко, возможно и вечно. Но до сих пор я наслаждался только открытием новых
мыслей, вытекающих из этого убеждения, и составлением
блестящих планов нравственной, деятельной будущности; но жизнь моя шла все тем же мелочным, запутанным и праздным порядком.
Иногда набоб старался себя утешить тем, что Луша слишком занята своим доктором и поэтому нигде не показывается, — это было плохое утешение, но все-таки на минуту давало почву
мысли; затем иногда ему казалось, что Луша избегает его просто потому, что боится показаться при дневном свете — этом беспощадном враге многих красавиц,
блестящих, как драгоценные камни, только при искусственном освещении.
Я не кончил… Язык у меня запутался от
мысли, что я говорю с людьми ничтожными, не стоящими и полуслова! Мне нужна была зала, полная людей,
блестящих женщин, тысячи огней… Я поднялся, взял свой стакан и пошел ходить по комнатам. Когда мы кутим, мы не стесняем себя пространством, не ограничиваемся одной только столовой, а берем весь дом и часто даже всю усадьбу…
— Собственно говоря, я не подавал никакой
мысли, но только осмелился сделать его сиятельству упрек. Как это, говорю, вы, ваше сиятельство, такой молодой… образованный,
блестящий, можете жить в такой замкнутости? Разве, говорю, это не грех? Вы никуда не выезжаете, сами никого не принимаете, нигде вас не видно… как старик какой-нибудь или отшельник… Что стоит, говорю, вам устроивать у себя собрания… журфиксы, так сказать?
Великолепный актер,
блестящий рассказчик, талантливый писатель, добрый, жизнерадостный человек, он оставил яркий след в истории русского театра, перенеся на сцену произведения наших великих писателей, и не мечтавших, когда они писали, что
мысли и слова их, иллюстрируемые живым человеком, предстанут на сцене перед публикой.
Как мог он догадаться? Этот вопрос мучительно вставал в душе молодой девушки. От этого не отделаешься денежной подачкой — он сам богат; да он уже и предъявил свои условия. Придется расстаться с
мыслью о
блестящем замужестве.
С этою
мыслью она приехала в Петербург и осуществила свой план. Ее ненаглядный Жозя был устроен, она отделила ему две трети своего громадного состояния, доставшегося ей от еврея Самуила, и, таким образом, он сделался знатным и богатым,
блестящим гвардейским офицером, будущность которого, улыбающаяся и радостная, была окончательно упрочена. Станислава Феликсовна уехала в Италию, с тем чтобы там поступить в один из католических монастырей.
— Вот так — а-яй! — воскликнул мальчик, широко раскрытыми глазами глядя на чудесную картину, и замер в молчаливом восхищении. Потом в душе его родилась беспокойная
мысль, — где будет жить он, маленький, вихрастый мальчик в пестрядинных штанишках, и его горбатый, неуклюжий дядя? Пустят ли их туда, в этот чистый, богатый,
блестящий золотом, огромный город? Он подумал, что их телега именно потому стоит здесь, на берегу реки, что в город не пускают людей бедных. Должно быть, дядя пошёл просить, чтобы пустили.
Что видимо очам — сей пламень облаков,
По небу тихому летящих,
Сие дрожанье вод
блестящих,
Сии картины берегов
В пожаре пышного заката —
Сии столь яркие черты —
Легко их ловит
мысль крылата,
И есть слова для их
блестящей красоты.
Омрачились ее живые и
блестящие глаза, тяжелые
мысли пробегали по душе и отражались, как в зеркале, на ее прекрасном лице.
— Да так. Она воспитана в
мысли сделать хорошую партию, а князь
блестящая.
Нельзя сказать, чтобы
мысль, что князь может представить
блестящую партию для его дочери, не была одной из причин благоволения Ивана Андреевича к молодому человеку.
Прав был и Кржижановский. Ореол
блестящей партии, окружавшей князя в московском свете, не остался без влияния на княжну Варвару, и
мысль, что князь сделает ей предложение, стала улыбаться ей не менее, чем ее отцу, князю Ивану Андреевичу.
Бергсон говорит: «Мы не только разумные существа. Возле нашей умозрительной и логической
мысли находится неопределенная туманность из той самой сущности, за счет которой образовалось
блестящее ядро, наш разум. В этой туманности еще находятся силы, дополняющие разум; мы только смутно чувствуем их, сосредоточившись в себе».
Красивый и сильный,
блестящий на солнце своим металлом, в другое время он, пожалуй, мог бы навести на
мысль о гордом творчестве людей, порабощающих стихии… Но рядом со мной лежал человек-стихия.
Он нередко останавливался на пути своем, скидал шапку, как бы
мыслил о святыне, осматривался кругом; казалось, то любовался зрелищем Москвы, возносившей золотые главы своих церквей из бесконечного табора домов, то восторженным взором преследовал
блестящие излучины Москвы-реки и красивые берега ее, то прислушивался к звону колоколов.
Но
мысль променять это рассеяние, эти
блестящие забавы на суровую простоту Петербургского двора не одна ужасала Ибрагима.
Вы с таким богатством чувств,
мыслей, веселости, остроумия, жизненной силы,
блестящих манер!
Накануне дня, назначенного для свадьбы, перед вечером погода разгулялась. И после дождей, начавшихся летом, прояснился первый холодный и
блестящий осенний вечер. Все было мокро, холодно, светло, и в саду в первый раз замечался осенний простор, пестрота и оголенность. На небе было ясно, холодно и бледно. Я пошла спать, счастливая от
мысли, что завтра, в день нашей свадьбы, будет хорошая погода.
— Ты видишь до сих пор домишки и часовни, — сказал Аристотель, стыдясь за смиренную наружность русской столицы, как бы за свой родной город, — ты увидишь и скромный дворец великого князя и спросишь меня: «Где ж, наконец, Москва?» На это отвечу тебе: «Москва,
блестящая столица Иоанна, вся в сердце, в думе его; а что он только задумает, то должно исполниться, как
мысль судьбы».
Такие
мысли колебали меня з моем одиночестве; но когда я выходил в нашу компанию, Анисинька взглядывала на меня своими черными,
блестящими глазками, я целовал ей на добрый день ручку, вспоминал, что скоро всеми этими драгоценностями буду обладать бесспорно, вся моя меланхолия и пройдет, и я запылаю прежним пламенем.
Иван Ильич прислушивался, отгонял
мысль о ней, но она продолжала свое, и она приходила и становилась прямо перед ним и смотрела на него, и он столбенел, огонь тух в глазах, и он начинал опять спрашивать себя: «неужели только она правда?» И товарищи и подчиненные с удивлением и огорчением видели, что он, такой
блестящий, тонкий судья, путался, делал ошибки.
У меня опять явилась
мысль: Золя был в 60-х годах приказчиком книжного магазина. Конечно, он не мог посещать
блестящего полусвета и никаких других фешенебельных кружков. Он реалист. Его принцип — воспроизводить то, что знаешь, до тонкости, со всеми живыми, рельефными чертами.
Потом он задался
мыслью достигнуть
блестящего положения в высшем светском обществе, выучился отлично танцовать и очень скоро достиг того, что был зван на все великосветские балы и на некоторые вечера.
Но сии два Поэта не образовали еще нашего слога: во время Екатерины Россияне начали выражать свои
мысли ясно для ума, приятно для слуха, и вкус сделался общим, ибо Монархиня Сама имела его и любила нашу Словесность; и если Она Своими ободрениями не произвела еще более талантов, виною тому независимость Гения, который один не повинуется даже и Монархам, дик в своем величии, упрям в своих явлениях, и часто самые неблагоприятные для себя времена предпочитает
блестящему веку, когда мудрые Цари с любовию призывают его для торжества и славы.
Но вот недавно как-то, после одного
блестящего дела, «самого» осенила внезапная
мысль: надо, думает, «искоренить».
На беду, с этого пункта горы открывался далекий широкий горный вид, так что можно было рассмотреть и наш завод, узкую полоску заводского пруда и
блестящие нити трех горных речек, вливавшихся в него. С этой картиной сейчас связывалась гнетущая
мысль о холодном квасе или чае со сливками… Сашка уже не роптал и не ругался, а безмолвно лежал на траве.
Я морщусь, но… но зачем же зубы мои начинают жевать? Животное мерзко, отвратительно, страшно, но я ем его, ем с жадностью, боясь разгадать его вкус и запах. Одно животное съедено, а я уже вижу
блестящие глаза другого, третьего… Я ем и этих… Наконец ем салфетку, тарелку, калоши отца, белую вывеску… Ем все, что только попадется мне на глаза, потому что я чувствую, что только от еды пройдет моя болезнь. Устрицы страшно глядят глазами и отвратительны, я дрожу от
мысли о них, но я хочу есть! Есть!
Проклиная свою смелость, замирая от
мысли, что всякую минуту он может встретить государя и при нем быть осрамлен и выслан под арест, понимая вполне всю неприличность своего поступка и раскаиваясь в нем, Ростов, опустив глаза, пробирался вон из дома, окруженного толпой
блестящей свиты, когда чей-то знакомый голос окликнул его и чья-то рука остановила его.
Развлеченный миллионами
блестящих предметов, раскидывающих
мысли на все стороны, свет не в силах встретиться прямо со Христом.
На другой день князь Андрей вспомнил вчерашний бал, но не на долго остановился на нем
мыслями. «Да, очень
блестящий был бал. И еще… да, Ростова очень мила. Что-то в ней есть свежее, особенное, не петербургское, отличающее ее». Вот всё, что́ он думал о вчерашнем бале, и напившись чаю, сел за работу.
В числе всех
мыслей и голосов в этом огромном, беспокойном,
блестящем и гордом мире, князь Андрей видел следующие, более резкие подразделения направлений и партий.
С другой стороны сидел, облокотивши на руку свою широкую с смелыми чертами и
блестящими глазами голову, граф Остерман-Толстой и казался погруженным в свои
мысли.